— В части чего?

— В части их исчезновения. Из Житомира ничего не слышно? Вы запрос-то сделали?

— А как же. Пока ничего не поступало.

— Ладно. Держи связь, Михаил Иванович. Пока. Виталий положил трубку и задумчиво уставился куда-то в пространство, барабаня пальцами по столу. Ох, непонятно тут в этом происшествии. Старик вахтер явно что-то вдруг заметил или что-то сообразил. И за это его убивают? А девушка? Девушку за что? В комнату зашел Откаленко, расположился напротив Лосева за своим столом, придвинул телефон и взглянул на Виталия.

— Соображаешь? — усмехнувшись, спросил он.

— Пытался. Пока тебя не было.

— Ну-ну. Я два звонка сделаю, и меня опять не будет. Вечером чего делаешь, женатик?

— Дома сидим. Теща любимая больна опять. А у тебя какие предложения?

— Какие у холостого человека могут быть предложения? — снова усмехнулся Игорь. — Самые легкомысленные, конечно.

— Допустим, к девицам, да?

— Ленка мне даст девиц.

— Так женись на ней, чего лучше?

— Чего лучше не знаю… пока, — нахмурился Игорь.

Они были совсем разными, эти два парня. Даже внешне. Внешне особенно. Длинный, худой, в модном кожаном пиджаке, с зачесанными назад светлыми волосами Лосев, неизменно веселый и бодрый, добродушный и азартный, — и совсем другой Откаленко: невысокий, плотный, с широченными покатыми плечами и ежиком темных волос, в черной рубашке и в неизменном сером пиджаке, всегда неторопливый, основательный и чертовски упрямый. Они и в работе, естественно, были такими же разными, и потому Цветков обычно охотно соединял их в одном деле, хотя в последнее время в отдел пришло много молодых сотрудников, и Лосев тоже стал сам возглавлять бригады, Располагал к себе Лосев сразу, часто с первой встречи, с первого взгляда даже, достаточно было увидеть его дружескую, открытую улыбку и веселые, искрящиеся энергией и задором глаза.